Высокий, худощавый и сутуловатый врач тщательно закрыл за собой дверь.

- Боюсь, маловато, старший инспектор. Тело находится в сильной стадии разложения, как вы, верно, заметили. Черт лица определить невозможно. Я бы сказал, ее закопали не менее чем полгода назад.

Оба представителя полиции помрачнели. Полгода означали, что след уже совсем простыл.

- Возраст?- спросил старший офицер Грин.

- Все, что я могу сказать,- это была молодая или сравнительно молодая женщина. Допустим, от двадцати трех до тридцати. Не худышка. Практически здорова, как мне показалось на первый взгляд. Зубы в хорошем состоянии.

- Никаких пломб?

- Ни одной.

Старший офицер нахмурился. Изучение работы зубного врача - один из вернейших способов опознания трупа.

- Как бы вы определили ее социальное положение?

- Опять же затрудняюсь ответить. Руки в такой степени разложения, что я не могу сказать, привычны ли они были к физической работе. А перчатки хорошие. Я их снял, кстати. Подумал, что они вам сразу понадобятся. Очень грязные, но только они, пожалуй, могли бы нам помочь.

- Спасибо. Они нам действительно понадобятся прямо сейчас. Ее застрелили, как говорит старший инспектор?

- В голову сзади,- кивнул врач.- Пуля прошла навылет через лоб.

- Ага! Надо ее разыскать, Морсби.

- Я уже тут немного посмотрел, когда мы выяснили, что ее застрелили,сказал Морсби,- но пока не нашел ее.

- Каков примерно калибр, доктор?

- Полагаю, весьма крупный. На данный момент я бы рискнул предположить, что это был боевой револьвер сорок пятого калибра.

Сыщики еще больше помрачнели. После войны столько офицеров оставили у себя боевые револьверы, уклонившись от их регистрации, что вычислить тот, из которого стреляли в женщину,- даже в случае обнаружения у пули характерных признаков,- почти нереально. А уж если и пули нет...