Довольная своей проницательностью, миссис Леттер опустилась в кресло и, положив сумочку на колени, с улыбкой откинулась на спинку. Мало кто из женщин ее возраста отважился бы на подобный подвиг — вот так, не раздумывая, подставить свое лицо под настоящий прожектор из солнечных лучей. Но тридцатисемилетней миссис Леттер нечего было опасаться — ее прекрасная кожа в любое время дня и ночи выглядела нежной и девственно гладкой. Несомненное, хотя и единственное достоинство двадцатилетней Лоис. Прошедшие годы, однако, прибавили к нему и множество других. Бесцветные и бесформенные девичьи черты как бы утончились, приобрели завершенность и выразительность. Бледные щеки покрыл легкий, здоровый, румянец. Приятно округлилось лицо. Теперь это было лицо настоящей женщины. Красивой, еще молодой, но зрелой, одной из тех холеных, ярких дам, что знают цену и себе, и другим. Не исключая и собственного мужа…
Многозначительная пауза слишком затягивалась. Миссис Леттер отметила это с глухим, все возрастающим раздражением. Уж не принимает ли великий Мемнон ее за недалекую кумушку, способную грохнуться в обморок, при виде его потертой бархатной шапочки? Нет, миссис Леттер не из таких, она — хороший пловец в бурном житейском море. О, женщину, дважды побывавшую замужем, никакими мистическими ухищрениями не смутить!
Первого ее супруга звали Джеймс Даблдей. В обществе он слыл человеком состоятельным, но нездоровым. Последнее обстоятельство несколько омрачало их совместную жизнь — до тех пор, пока Джеймс не составил завещания в ее пользу. С поспешностью, легко объяснимой, впрочем, очарованием молодой жены. После этого супруги зажили дружно и счастливо. Но вскоре мистер Джеймс совсем разболелся и умер, оставив свою Лоис обладательницей довольно внушительного состояния.