И все это великолепие венчает сложное сооружение из светло-каштановых, с золотистым отливом волос. Энтони сделал несколько шагов вперед, размышляя о необыкновенном даровании парикмахера Лоис. Никогда и ни при каких обстоятельствах ни один волосок не смел выбиться из уложенной им прически! А ведь Энтони знаком с Лоис уже не первый год, часто встречался с пей и до ее замужества. И мог бы руку дать на отсечение, что никто в жизни не видел Лоис плохо причесанной или с ненапудренным носом… Да такого просто быть не могло! Это могло означать лишь одно: у того человека возникли нелады со зрением и он принял какую-то «мадаму» за победительную миссис Леттер… Как это там, у Бена Джонсона?

Вы постоянно во всеоружии своей красоты, Как будто ожидаете приглашение на бал.

День начинаете с пудры и духов…

Как говорится, не в бровь, а в глаз. Энтони ухмыльнулся. А что, если поприветствовать Лоис этими строчками? Они сердечно поздоровались. И тут, на свое счастье, он вспомнил заключительные строчки эпиграммы.

Ах, прекрасная госпожа моя, Право, так ли уж прекрасно у вас на душе?

Вовремя же он удержал язык! Плохо бы ему пришлось, если она тоже помнит концовку стихотворения. Когда-то ни одна их встреча не обходилась без шутливой пикировки. Но это было раньше, до замужества… До того, как милашка Лоис превратилась в знойную миссис Леттер.

Они вошли в зал, и Лоис не удержалась от соблазна посмотреться в большое зеркало. Прекрасная парочка, не так ли? Видный мужчина двадцати девяти лет от роду, высокий, стройный, с юношески легкой походкой. Она… Тоже вроде недурна, хотя и старше его на восемь лет. Никогда не подумаешь, не правда ли? Обычно ей не дают более двадцати девяти.

Как всегда пребывая в безоблачном расположении духа, Лоис села за стол и завязала обычный, ни к чему не обязывающий разговор. Спросила, как Энтони чувствует себя после ранения, привыкает ли к мирной жизни — после пяти лет армейской кабалы. Затем поинтересовалась, но душе ли ему то, чем он сейчас занимается?