Вдруг телефон зазвонил. Да так неожиданно громко, что Ева поперхнулась кексом, который машинально жевала.

– Вот хрень, – выругалась она сквозь зубы и, стряхнув с губ пахнущие медом крошки, взяла трубку. – Алло!

Ей никто не ответил. Из трубки доносилось лишь легкое потрескиванье и далекая музыка.

– Что за ё-кэ-лэ-мэ-нэ? – рявкнула Ева в мембрану. – Але!

Опять молчание. И когда Ева уже собралась бросить трубку, на том конце провода неожиданно отчетливо прозвучало:

– Старуха умерла!

Эдуард Петрович, покряхтывая, влез в салон своей машины. Пыхтя и вытирая пот крахмальным платком, уселся. Поерзав на сиденье, принял положение для его грузного тела удобное, откинулся на спинку, закрыл глаза. «Надо худеть, – в очередной раз подумал он, – иначе до шестидесяти не дотяну. На красоту фигуры плевать, не до красоты нынче, в моем возрасте главное здоровье, которое, как известно, не купишь… К сожалению…» Иначе у Эдуарда Петровича было бы самое лучшее, самое молодецкое здоровье, потому что он дьявольски богат.

– Куда едем, Эдуард Петрович? – мягко спросил водитель, повернувшись к боссу всем корпусом, он знал, что старик любит, когда ему смотрят прямо в глаза.

– Давай в контору, – буркнул Эдуард, расслабляя ремень на брюках. Ему тяжело было сидеть с утянутым брюхом, вот и расстегнул, чтоб дышалось вольготнее. – Потом вернешься за Каринкой, свозишь ее к массажисту.

Каринкой он звал свою любовницу Карине, королеву красоты Армении, приехавшую в столицу дружественной России для того, чтобы стать звездой. Звездой она, понятное дело, не стала, в Москве таких королев пруд пруди, зато отхватила себе богатого, доброго, а главное – совсем не требовательного любовника. Единственное, на чем наставил Эдуард, так это на порядочности: то есть не красть, не врать, не изменять. Еще – не пытаться «залететь» и не требовать регистрации отношений. Хочешь детишек и штампик в паспорте – ищи другого, а Эдуард Петрович в этом не помощник: слишком стар и слишком мудр, чтобы поверить в то, что голозадая молодуха полюбила его за красивые глаза, а не за счет в Цюрихском банке… К тому же Эдуард уже был когда-то женат (супружница его, к сожалению, умерла молодой), и дети у него имелись (эти неизвестно, правда, к счастью или к сожалению, живы-здоровы), но ни жена, ни дети не сделали его настоящим семьянином.