Третьего января Кэт подняла Наташку ни свет ни заря, в три часа ночи, мимоходом удивившись, что та спит. Ясен пень, как можно спать, когда стоматолог Тимур Васильевич Егоров, послав Кэтьку в трехдневный пансионат под Москвой, сам отправился кататься на горных лыжах, навострив их в Норвегию. И это после того, как она всю жизнь ему отдала (безбедную на целый месяц), изрядно потратившись на организацию праздничного новогоднего вечера. Кэтька, значит, ему праздник стоимостью в месячный прожиточный максимум и дорогущую электробритву в качестве приложения, а он ей — оплаченные три дня в каком-то занюханном пансионате. С напоминанием о том, что там за небольшую плату можно приобрести лыжи напрокат. Ошарашенная Кэтька, неловко улыбнувшись, сделала вид, что страшно обрадовалась путевке, но повела себя совсем нелогично. Не спуская со стоматолога благодарных глаз, медленно разорвала ее на мелкие кусочки, которыми, подобно конфетти, усеяла искусственную елочку. А затем, испугавшись содеянного, суетливо отряхнула ладони и спрятала руки за декольтированную спину.

Часы успели отсчитать двадцать две минуты первого, когда любимый мужчина Катерины, покидая квартиру, яростно хлопнул дверью. Кэтька вздрогнула и очнулась. Тимур забыл электробритву…

Не следовало ей бежать вдогонку своему кратковременному счастью, причем босиком (колготки не в счет). Кэтьку неудачно занесло на повороте лестницы, и она подвернула ногу. Дорогая бритва, рассыпаясь на части, по инерции проскакала еще один лестничный пролет и обрела статус «брошенки».

Судя по Кэтькиным слезным заверениям, вечером второго января Тимур улетел, так и не позвонив. Ее неоднократные звонки оставил без ответа. Третьего января в три часа ночи Кэтька доложила Наташке, что ей совершенно не хочется жить. Наташка спросонья шепотом усомнилась в том, что Кэт неслась вниз по лестнице ногами, а не головой, посоветовала ей выпить снотворное и постараться заснуть. Во сне, можно сказать, толком и не живешь. Катерина, покорно согласившись, высказала желание вообще не просыпаться. А ради чего? Надежда стать Тимуру столь же необходимой, как электробритва, разбилась вместе с ней и гарантийному ремонту не подлежала.