— Малиновое махровое полотенце, — подсказала я.

— Возможно, что и оно тоже. Только оно всегда было фисташковым… Или все-таки серо-буро-малиновым? Не помню. Не исключено, что в него по ошибке завернуты новые тапочки, которые, как ошибочно считала, прихватила с собой. Главное, берегите тапочки! Я Тимура заверила, что пихнула пакет с ними и его «Медицинским вестником» на самое дно сумки. Ну все, девчонки, отключаюсь, скоро объявят посадку.

— Так у вас же вылет в одиннадцать…

— В одиннадцать началась регистрация. Пакет с тапочками берегите. Ир, извини…

Кажется, мобильник у Катьки принудительно изъяли. Я даже не успела пожелать ей удачного полета.

Статуатка была бронзовой, с налетом патины, кое-где отмечались трещинки лака, чему я несказанно удивилась. В голову не приходило, что бронзовые изделия лакируют. Но, слава богу, никаких следов крови! И ато радовало. Фигурка женщины с точеным лицом поражала своим изяществом. На ней была только прелестная диадема или венец на голове.

— Это не тапочки! — уверенно заявила Наташка. — Это само совершенство, только у него, на мой взгляд, ноги полноваты. И ато ж надо, так изогнуться! Ир, тебе до нее далеко.

— Еще бы. Она из античного мира. А я… Я, можно сказать, недавно с вокзала, причем одетая по всей форме, включая нижнее белье.

— Я не об атом. Интересно, какой диеты мадам придерживалась?

— Амбра, нектар… Не знаю, чем они там на Олимпе питаются. У них наверняка спецснабжение.

Я осторожно уложила статуэтку на малиновое полотенце, расстеленное Наташкой на кресле.

— Ир, а ты случайно не знаешь, как ее зовут?

— Какой-нибудь Венерой. Их много было, и все разные. Или Юноной.