— Ну ты же не хочешь, чтобы знакомые или соседи вызвали наряд милиции, а то еще веселее — МЧС, поскольку в твоей якобы пустующей квартире с наступлением темноты регулярно включается свет, а на звонки в дверь и по телефону никто не реагирует.

— Милиция, МЧС… — зхом отозвалась Кэтька и встряхнулась. — Хоть какое-то разнообразие… В избушке покойной тетушки я просто умру от страха. Какой смысл? Можно прекрасно умереть в цивилизованных условиях.

— Одно дело умереть со страха, другое — от мучительной тоски. У вас там хоть какие-то горки есть?

— Нет. Сплошная равнина.

— Собирайся. Попробую уговорить Иришку отдохнуть в российских «Альпах».

С этим предложением Наталья и заявилась ко мне в одиннадцать часов утра, когда я пробовала заглушить таблеткой головную боль. Хронический недосып — закономерный результат праздничных ночных фейерверков. Но именно сегодняшней ночью их количество было сведено к минимуму, кризис ударил по карманам «подрывников». Несмотря на это благоприятное обстоятельство, я по собственной инициативе коротала время отдыха в нервном ожидании окончания очередной затянувшейся паузы между запуском петард и постепенно зверела от томительной бессонницы. Надежда на усыпляющую терапию телепередач не оправдалась, ибо я ухитрилась попасть на сводку чрезвычайных происшествий. В поисках куда-то запропастившегося пульта прослушала ее «от» и «до» и окончательно расстроилась. У преступников нет новогодних каникул. Накануне вечером произошел ряд квартирных краж, грабежей, два убийства на бытовой почве и еще одно, судя по характеру, — заказное, совершено до Нового года. Известного журналиста с пулями в сердце и голове обнаружили в лесу неподалеку от его машины. Бесстрастный диктор сухо, но страшно описывал детали преступлений. Выудив, наконец, пульт из-под подушки, я выключила телевизор и всерьез задумалась о смене обстановки. Наташка в роли вестницы перемен появилась очень кстати.