А чашу терпения Ларисы переполнил, казалось бы, благородный поступок Надежды, подарившей подруге несколько почти совсем новых платьев, в которые она, располнев, уже не влезала. Примерив платья, Лариса сначала обрадовалась: очень уж ей шли эти модные вещи. Но после ухода Надежды разрыдалась: "Вот я до чего дожила: обноски с чужого плеча, да ещё бывшей замухрышки Надьки, донашивать должна. Ну погоди, я тебе устрою". И, съездив по совету одной из знакомых к старухе-колдунье, Лариса в точности выполнила все, что та велела. Утром, открыв дверь, Надежда увидела на пороге самодельную деревянную куклу, с приклеенным к лысой голове клоком волос, усыпанным, словно блестками, состриженными ногтями. Надежда, испуганно вскрикнув, схватила куклу, выбежала на улицу и выбросила "поклад" на помойку. И даже неумело перекрестилась, сразу вспомнив о Боге. Но леденящий душу страх не проходил, и Надя поехала на работу с тяжелым сердцем: "Какая же сволочь, эта Лариска. Я ей от всей души полгардероба своего отвалила, а она мне вон какую пакость устроила!" Что это дело рук закадычной подруги-соседки, Надежда не сомневалась.

И теперь Надя жила с постоянным чувством тревоги. Не прошло и недели, как начались всякие неприятности. Накатили новые рэкетиры, а старая "крыша" не захотела за неё вступиться. Пришлось платить и тем и другим. Не дремали и государственные чиновники, начав проверку уплаты их фирмой налогов. А тут ещё позвонил какой-то мужик и сигнализировал, что Стас, муж Надежды, завел шашни с девицей младше его на пятнадцать лет. Конечно, Надежда и раньше допускала, что муж, обалдевший от внезапно свалившегося на него богатства, может завести кого-то на стороне. Но теперь её выводила из состояния равновесия любая мелочь, грозившая материальному и семейному благополучию.

"Этой девице сейчас столько же лет, сколько было мне, когда у нас со Стасом все началось. Да, двадцать пять лет возраст опасный. Я в те годы любого мужика могла окрутить со своим темпераментом".