"Ишь ты, словно в крепости сидят", - недобро подумал Ильин. И, как бы прочитав его мысли, Кондратов пояснил:
Да, Ильин, сам видишь, посторонний сюда не проникнет. Вот и наш эксперт Славин категорически отрицает взлом или подбор ключей. А теперь пошли дальше.
Из передней когда-то большой коммунальной квартиры, переоборудованной в таинственный Центр колдовства, они, открыв вторую дверь, запиравшуюся всего на один замок, вышли в коридор. Здесь тоже было полутемно, наверху горела довольно тусклая лампочка. Зато по бокам у стен на равном расстоянии друг от друга стояли светильники, стилизованные под старинные подсвечники с бронзовыми узорами вокруг прозрачных стеклянных плафонов, напоминавших давно вышедшие из употребления керосиновые лампы. Но и они не давали яркого света, словно их единственной целью было указывать путь больному к ворожеям и кудесникам. В конце коридора, на противоположной от входа стене висела ярко подсвеченная снизу большая икона Божьей Матери, изображенной во весь рост с младенцем на руках. Живописец предпочел светлые тона: прозрачное голубое небо, невесомые, словно сотканные из солнечного света облака. Ясные, доброжелательные взгляды Богоматери и Сына Божия, устремленные на каждого проходившего мимо посетителя, вселяли в души страждущих покой и умиротворенность.
"Если тот, кто занимался интерьером Центра магии, задумал с первых же шагов ошеломить посетителей, дать им надежду, он достиг своей цели", подумал Ильин. Он поймал себя на ощущении, что эта светлая дорожка из дорогостоящих плафонов, указывающая прямой путь к иконе Божьей Матери, и на него самого подействовала умиротворяще, разом убрав из души досаду, что вдобавок к старым запутанным делам придется заниматься ещё и этим.