Леди Брэкенстолл полулежала на той же кушетке, но вид у нее был теперь гораздо лучше. Горничная вошла вместе с нами и сразу же стала менять примочку на лбу.

-- Надеюсь, -- сказала леди Брэкенстолл, -- вы пришли не за тем, чтобы опять меня допрашивать.

-- Нет, -- сказал Холмс очень мягко. -- Я не причиню вам лишнего беспокойства. У меня есть одно желание -- помочь вам, ибо я знаю, сколько вам пришлось выстрадать. Отнеситесь ко мне, как к другу, доверьтесь мне, и вы не раскаетесь.

-- Что я должна сделать?

-- Сказать мне всю правду.

-- Мистер Холмс?!

-- Нет, нет, леди Брэкенстолл, это бесполезно. Вы, возможно, слышали когда-нибудь мое имя. Так вот, ставлю на карту свое имя и свою репутацию, что ваш рассказ -- от первого слова до последнего -- вымысел.

-- Какая наглость! -- воскликнула Тереза. -- Вы хотите сказать, что моя госпожа солгала?

Холмс встал со стула.

-- Итак, вам нечего мне сказать?

-- Я все сказала.

-- Подумайте еще раз, леди Брэкенстолл. Не лучше ли искренне рассказать все?

Сомнение изобразилось на ее прекрасном лице. И в ту же секунду оно снова стало непроницаемо, как маска. Видно, леди Брэкенстолл приняла какое-то решение.

-- Я больше ничего не знаю.

-- Очень жаль. -- Холмс пожал плечами и взял шляпу.

Не сказав больше ни слова, мы оба вышли из комнаты и покинули дом.

В парке был пруд. Мой друг направился к нему. Пруд весь замерз. Но в нем была полынья, оставленная для зимовавшего здесь одинокого лебедя.

Холмс взглянул на полынью, и мы пошли к сторожке привратника. Там Холмс написал короткую записку для Стэнли Хопкинса и оставил ее у привратника.

-- Попали мы в цель или промахнулись, но Хопкинс должен это знать. Иначе что он подумает о нашем повторном визите? -сказал Холмс. -- Но во все подробности его еще рано посвящать. Теперь нашим местом действия будет пароходная контора линии Аделаида -- Саутгемптон, которая находится, если память не изменяет мне, в конце Пэлл-Мэлл. Есть еще и вторая линия, связывающая Южную Австралию с Англией, но начнем сперва с более крупной.