– Нет, – наконец проговорил он. – Кармен заболела. Когда я пришел, она лежала в кровати. Она вообще не выходила. Что вы хотите сказать... о Стайнере?

Я потянулся за бутылкой с водкой, наполнил рюмки и закурил трубку.

– Стайнера убили, – сказал я. – Кому-то надоели затеи Стайнера, и этот кто-то изрешетил его. Ночью, когда шел дождь.

– Боже! – потрясение воскликнул Дравек. – Вы там были?

Я покачал головой.

– Я – нет. Там была Кармен. Вот что имел в виду тот мужчина. Конечно, стреляла не она.

Лицо Дравека покраснело от гнева. Он сжал кулаки, из горла у него вырвался хриплый вздох, на шее запульсировала .жилка.

– Это не правда! Моя дочь больна. Она не выходила из дому. Когда я возвратился, она лежала в кровати.

– Вы уже говорили мне об этом, – прервал его я. – Увы, выходила. Я сам привез ее домой. Горничная знает, но считает за лучшее молчать. Кармен была в доме Стайнера, а я наблюдал со стороны. Прогремели выстрелы, и кто-то убежал. Я не видел убийцу. А Кармен была слишком пьяной, чтобы заметить его. Вот почему она больна.

Дравек пытался остановить взгляд на моем лице, и глаза его были сумасшедшие и пустые, словно в них погас свет. Он сжимал руками подлокотники кресла. Большие суставы на его пальцах напряглись и побелели.

– А мне она не сказала, – прошептал Дравек. – Мне она ничего не сказала... Хотя я делал для нее все. – В его голосе звучало беспомощное отчаяние.

Он чуть шевельнулся в кресле и проговорил:

– Я достану эти деньги. Десять тысяч... Может, этот тип говорит правду...

Потом он обмяк. Его большая лохматая голова склонилась на стол, плечи содрогнулись от рыданий. Я поднялся, обошел вокруг стола и молча похлопал Дравека по плечу. Он поднял мокрое от слез лицо и схватил мою руку.

– Черт возьми, вы неплохой парень! – сказал Дравек, всхлипывая.

– Вы еще не все знаете.

Я высвободил пальцы, подал ему рюмку, помог поднести ее ко рту. Потом забрал пустую рюмку, поставил ее на стол и снова сел.