Миновав Пеппер-драйв, он двинулся вверх по извилистой ленте мокрого асфальта, которая называлась Ла-Верн-террас, и поднялся почти на вершину холма. Это была узкая дорога с высокой оградой по одну сторону и коттеджами, расположенными в нижней части крутого склона, – по другую. Крыши домов едва поднимались над уровнем дороги, а фасады были скрыты за кустами.

Перед домом Стайнера росла густая самшитовая изгородь, скрывавшая окна.

Путь в глубину двора напоминал лабиринт, и с дороги двери дома были совсем не видны. Стайнер поставил свою кремово-серую машину в небольшой гараж, закрыл его, прошел с раскрытым зонтиком сквозь этот лабиринт, и в доме вспыхнул свет.

Пока он все это проделал, я поднялся на вершину холма. Тут я развернулся, спустился вниз и остановился перед соседним домом, который казался запертым или нежилым. Дом стоял выше коттеджа Стайнера. Я еще раз приложился к бутылке с виски, а потом решил просто посидеть.

В четверть седьмого на холме зажглись уличные фонари. Уже совсем стемнело. Перед домом Стайнера остановилась машина. Из нее вышла высокая стройная девушка в плаще. Сквозь ограду довольно неплохо просматривалось, и я увидел, что девушка черноволосая и как будто хорошенькая. Шум дождя и закрытые двери не позволяли услышать голоса. Я вышел из «крайслера», спустился ниже и осветил машину девушки карманным фонариком. Это был темно-бордовый или коричневый «паккард» с откидным верхом. Номерной знак принадлежал Кармен Дравек, Люцерн-авеню, 3596. Я возвратился к своей машине.

Прошел час. Он тянулся очень медленно. Машины тут больше не появлялись.

Район казался совсем тихим.

Вдруг из дома Стайнера блеснул резкий белый луч, похожий на летнюю молнию. В темноте прозвучал тонкий пронзительный крик и отозвался едва слышным эхом среди мокрых деревьев. Прежде чем утихло эхо, я выскочил из «крайслера» и бросился к дому.