– Это он, паразит, чтобы согреться, костер развел, – настойчиво убеждала всех Анна Сергеевна. – Чтоб ему моим Мурзиком подавиться!

С ней и не пытались спорить, поскольку иных версий не существовало.

– Ну что, доигрались в гуманизм, гуманоиды, чуть все не сгорели! – вторил ей Володя. – Надо было самого его давно на костер отправить!

Ему тоже не возражали. Лишь Степан Яковлевич, появившийся в пальто, накинутом на ночную пижаму, пытался отговорить собравшихся от подобного варварства. Но его проповедь была нарушена женой Александра Ильича: «Саша, нас заливает!» – закричала она, выглянув из квартиры. Вслед за ним и другие бросились расставлять у себя в квартирах кастрюли и миски. Свободные же от этого занятия продолжили обсуждение общечеловеческих прав и свобод.

В разгар бурного обсуждения Верочка вдруг сморщила свой маленький носик. «Что-то газом запахло», – неуверенно произнесла она. Все как по команде зашмыгали носами, а Кузякин моментально затушил сигарету и пулей понесся к себе.

«Аварийка» с воем прикатила во двор через двадцать минут. Теперь уже по всему дому в окнах зажегся свет, и жильцы испуганно выглядывали на улицу. «Пожарные газопровод повредили. К утру всем подъездом могли бы на воздух взлететь», – обрадовали ремонтники и отключили газ. С этим они и уехали, а прерванная дискуссия продолжилась с новой силой. Не хватало лишь воплотимых идей.

Наконец, устав от разговоров, согласились с предложением работающего охранником в банке отставного майора Журавлева. Он посоветовал оставить на чердаке засаду. Быстро составили список очередности, и первая пара, облачившись в водонепроницаемые накидки и резиновые сапоги, отправилась в дозор.

Засада просидела на объекте ровно неделю. Чердак успел высохнуть, но бомж в западню не шел. Общая беда сблизила жильцов, в их отношениях появились элементы взаимовыручки и сочувствия.