– Опоздали. Дружина давно разбежалась. Можно сказать, поставила скакунов в стойла, сдала повязки и разошлась по домам. Это они раньше за отгулы по вечерам воздухом дышали, а сейчас и так – гуляй не хочу. Месяцами без работы сидят.

– А как же стенд в коридоре? – уди вился Александр Ильич.

– Стенд как раз для того, чтобы дырки прикрыть. – Тут взгляд участкового остановился на бюсте Дзержинского, который стоял на подоконнике рядом с электрическим чайником, и он слегка призадумался. – Так и быть, попробую вам помочь… Остается единственная надежда, что он какое-нибудь преступление совершил. И то, если без перчаток. Тогда мы его посадим. Надо у него отпечатки пальцев снять, я их по «глухарям» проверю. Нам недавно в управление спонсоры электронную машину подарили. Только, уважаемые, сам я сегодня всю ночь буду занят, дежурю в Товариществе. Так что вам придется самим.

– Как это самим?! – с испугом воскликнула Настя. – Он же лежит без движения.

– Ну и что? Мы и с трупов отпечатки снимаем, ничего сложного нет, – успокоил ее участковый.

Капитан достал из ящика стола чистый лист бумаги, резиновый валик и кусок поролона, пропитанный черной краской. Вымазав пальцы Александра Ильича и Насти, он стал поочередно прикладывать их к бумаге, поясняя при этом, каким образом правильно снимать отпечатки.

– Только густо не мажьте, а то машина импортная, к нашей краске не приспособлена, – порекомендовал участковый.

Закончив обучение, капитан отправил их на кухню мыть руки. В этот момент из помещения суда под звуки аккордеона зазвучали проникновенные есенинские строки: «Не жалею, не зову, не плачу, все прошло, как с белых яблонь дым…» – в исполнении женского хора.

– Кто у вас так здорово в суде поет? – поинтересовалась вернувшаяся с кухни Настя.

– Это последний состав суда по старой привычке собирается время скоротать, а председатель им музицирует. Днем он в переходах играет.