Пока Питер натягивал широкие брюки, белую трикотажную водолазку и куртку из твида, Тимми Фэллон рассказал о том, что произошло.

— Ты узнал кого-нибудь из мужчин, Тимми? Ты ведь знаешь всех в этом районе.

— Фонари на Ирвинг-Плейс не очень яркие, к тому же все магазины уже были закрыты. Это… это были не битники; это большие, сильные, коротко подстриженные парни в рабочей одежде. Я даже толком не разглядел их. Того, который погнался за мной, узнал бы, если б увидел снова. Его-то я никогда не забуду.

— А на кого они напали?

— Он негр, Питер. Хорошо одетый, вернее, был хорошо одет до того, как на нем все изодрали.

— О Господи! — сказал Питер и опустил револьвер в карман куртки. Лето обещало быть долгим и жарким из-за ожидавшихся выступлений самых неистовых членов организации «Власть — черным». Но пока в городе еще не произошло ничего, что могло бы спровоцировать взрыв террора и насилия.

В дверях дома Питер остановился, чтобы взять тяжелую терновую палку из подставки для зонтов. В те дни, когда он еще только учился пользоваться протезом, эта палка помогала ему удерживать равновесие; теперь же он взял ее как оружие.

— Оставайся здесь, — сказал Питер мальчику. — Позвони отцу и расскажи о том, что произошло. Никуда не уходи до тех пор, пока он или я не придем за тобой.

— А мне нельзя с тобой, Питер?

— Не хочу, чтобы человек, который охотился за тобой, увидел тебя снова, — ответил Питер. — Делай, как я сказал.

Для нескольких миллионов американцев, читавших «Ньюсвью мэгэзин», Питер Стайлс был хорошо известной личностью. В еженедельной колонке, которую он вел в журнале, печатались самые важные и лучшие материалы.