– Ты вернулся.

Они работали командой – Чарли, Винни и Энтони. За то, что я познакомил Энтони с Пеликаносом, он подарил мне полное собрание сочинений Гарри Крюса. Этот американец на удивление вжился в рутину Голуэя. Чего до сих пор не удалось мне.

Винни спросил:

– Как там Лондон?

Я недавно прочел «Лондон: Биография» Питера Акройда. Не желая выпендриваться, я сказал:

– Лондон – настоящий хаос, лабиринт, из которого нет выхода.

Винни задумался, потом сказал:

– Акройд?

Я ничего не знаю о прозорливости. Я не имею в виду мерзкую песню Стинга, только простое совпадение.

В детском отделе бродила женщина. Прикидывала разницу между Барни и «Плюшевым кроликом». Я кивнул ей, и она сказала:

– Мистер Тейлор?

Это «мистер» меня убивает. Я спросил:

– Все путем?

– В воскресенье будет повторение.

– Вот как?

– Я молилась, чтобы мы победили англичан. Вы думаете, это нехорошо?

– Против Керри я сам свечку поставлю.

Она взглянула мне в лицо. Это было не любопытство, а озабоченность. Она сказала:

– Вы бороду отрастили.

– Правильно.

– Вам идет.

3

Лондон

За шесть месяцев до своей поездки в Азию Томас Мертон записал в журнале:

«Я сознаю, что мне надо расстаться с прошлым – скопищем инерции, ошибок, глупости, гнили и мусора. Испытываю огромную потребность в ясности, в разумности или, скорее, в безрассудстве. Потребность вернуться к настоящему делу, к деяниям в нужном направлении. Потребность разделаться с великими сомнениями. Потребность увидеть свет в конце тоннеля».

Его убьет в середине путешествия подстроенная кем-то катастрофа с электричеством в Бангкоке.

Аура ушедших.

В Лондоне меня тянуло к пропащим. Моя аура непрерывного гниения служила маяком для бродяг, потерявших путь. Алкашей, наркоманов, бывших зеков, неудачников, потерянных ангелов. Идите ко мне все, кто потерял себя, и я найду для вас имя. Я особо возился с двумя людьми. Они находились на самой грани той группы, которую я описал.