Ева отстранилась от Лепра, словно само соприкосновение с мужчиной в эту минуту внушало ей ужас. Она смотрела на своего любовника с враждебной подозрительностью.

— Ложь меня убивает. Может, я тоже шлюха, но зато никогда не лгу. Став твоей любовницей, я ему во всем призналась, в тот же вечер. А вас-то уничтожает как раз правда. Вы хотите, чтобы любовь была красивой авантюрой. Авантюра вам интереснее женщины.

Лепра поправил манжеты, осмотрел себя в зеркале со всех сторон.

— Успокойся, — сказала она, — ты неотразим. Бабы всегда на тебя будут пялиться. Какие же мы дуры!

Он привлек ее к себе, его рука скользнула между платьем и се телом. Он долго гладил ее по спине, ласково, кончиками пальцев.

— Я, по крайней мере, тебе не изменяю, — прошептал он.

— Откуда я знаю?

— Как это? — произнес он, разыгрывая обиду и удивление.

Она приникла щекой к его груди.

— Нет, — сказала она, — я тебе верю. Я отлично чувствую мужчин!

И снова Лепра пронзила эта нелепая боль…

— Ева, — прошептал он. — Ева, мне больно.

Она повернула голову, — от ее коротко стриженых волос исходил запах свежевспаханной земли, растоптанного цветка.

— Почему тебе больно, дорогой?

Он замолчал. Он оскорбил бы ее, спросив, сколько мужчин у нее было до него. Он даже не ревновал. Но она никогда не поймет, что женщину любишь даже в се прошлом, в ее детстве. Продолжая машинально поглаживать Еву по плечу, он думал: «Ей сорок пять, мне тридцать. Через пятнадцать лет ей будет шестьдесят. А мне…» Он закрыл глаза. Он привык за прошедшие полгода, со дня их близости, ощущать, как внезапно на глаза наворачивались непонятные обжигающие слезы, приносившие с собой головокружение, дурноту, тревогу. Любовь без будущего — вот что он держал в своих объятиях.