- Да хоть в пять, если у него столько терпения. Эти парни могут сторожить свою добычу часами, как кошка сторожит мышь. Вот посмотрите, когда Эффорд станет опрашивать жильцов, не видел ли кто из них в доме постороннего, его будет интересовать время начиная уже с обеда.

- Да уж,- одобрительно протянул Роджер.- Вы, ребята, ничего не оставляете на волю случая. Хотя вот эта самая каморка наводит меня на соображение, которого никто еще пока почему-то не высказал. Понимаете, о чем я?

- Нет, мистер Шерингэм, даже и гадать не берусь. Мало ли у вас соображений.

- Ну нет, Морсби, так легко вам не выкрутиться,- рассмеялся Роджер.- Я вот о чем... У нас есть пепел и есть окурки. Все они сплющены и раздавлены, но хотел бы я знать где? Ясно, что их обо что-то тушили, а не просто давили каблуком: на полу нет никаких отметин. Но тогда где же эти маленькие черные кругляшки, которые остаются, когда сигарету гасят о стену?

Полностью спрятать гордость, переполнявшую его при мысли, что он заметил улику, ускользнувшую от бдительного ока инспектора, Роджеру так и не удалось.

- Вот и видно, мистер Шерингэм, что вы, сэр, всегда имели дело только с любителями,- ответил Морсби с терпеливой улыбкой, в которой не было и следа ребяческой радости Роджера.- С профессионалами все иначе. Ими движет не логика, а инстинкт. Как следствие, они делают целую кучу очень умных вещей и несколько совершенно идиотских. Так вот и этот парень, готов поспорить, инстинктивно гасил сигареты о носок ботинка, потому что этот самый инстинкт велит ему не оставлять следов. То, что он стряхивал пепел на пол и бросал туда же окурки, к делу не относится: это была привычка, и привычка посильнее инстинкта. Преступники - народ странный.

- Вот уж действительно,- согласился удивленный Роджер.

- Ну,- радушно пригласил Морсби,- давайте-ка пойдем взглянем еще раз на тело.

Они снова поднялись в квартиру.

- Следов борьбы нет, по крайней мере на первый взгляд,- размышлял старший инспектор, медленно кружа над скорченным телом.- На это же, кстати, указывает и положение тела. Да и какая уж тут борьба, как заметил док, когда в ней от силы девяносто фунтов {Около сорока килограммов}. Что скажете, мистер Шерингэм? Сдается мне, вот так она и упала, когда он ее отпустил.