– Да, – Лестрейд нервно жевал ус. – Да, Холмс. Вы можете себе представить, как неприятно, когда стройная и ясная версия летит ко всем чертям.

– Успокойтесь, Лестрейд. Расскажите лучше, что это за таинственные безделушки?

– Черт их знает! Как рассказал Нэдлин. это совершенно не представляющая ценности побрякушка, которую его сестра почему-то очень берегла. Сверху полкружочка, снизу палочка. Да я не расспрашивал про нее особенно, на черта она мне сдалась, если и так все казалось понятным?

– Я думаю господа, нам нужно встретиться с сэром Нэдлином. Если Вы позволите, задержимся на несколько минут, я напишу небольшое письмецо… Да, кстати, Лестрейд, у вас есть с собой лупа?

– У меня до черта луп, с собой штуки четыре, а на Скотлэнд-Ярд я предоставлю в ваше распоряжение хоть двести великолепных луп.

– Прекрасно. Я воспользуюсь случаем и попрошу у сэра Нэдлина маленькую филателистическую консультацию. У меня есть одна марка с неизвестным мне штемпелем…

…Сэр Нэдлин выглядел, мягко говоря, очень жалко. Он сидел в небольшой камере на табурете, уперев локти в колени и обхватив голову руками. Голова была садовой. При нашем появлении он вскочил, опрокинув табурет, глаза его были полны тихого ужаса.

– Уже? – спросил сэр Нэдлин.

– Он уверен, что его немедленно поведут на виселицу, – шепнул нам Лестрейд. – Черт побери, но теперь мы знаем, что он ведет двойную игру… Ну что, голубчик! Рассказывай, кто там еще был, в твоей спальне!

Сэр Нэдлин растерянно заморгал, переводя глаза с Холмса на Лестрейда, а с Лестрейда на меня. Я постарался придать лицу строго-величественное выражение возмездия и правосудия.

– Инспектор, – мягко сказал Холмс – Разрешите, я сам задам подозреваемому несколько вопросов.

– Валяйте, – буркнул Лестрейд. – Не зря же я вез вас сюда на казенном кэбе.

– Сэр Исаак, – Холмс поднял перевернутый табурет, поставил его к столу, жестом велел Нэдлину сесть и продолжал. – Вы утверждаете, что преступление совершено вами в состоянии аффекта, помутнения рассудка.