Она сидела откинувшись на спинку стула и прислонившись головой к колонне позади нее и, по-видимому, спала. Рот у нее слегка приоткрылся, и вид был такой, что она вот-вот захрапит.

Мистер Читтервик почувствовал и огорчение, и разочарование. Всегда как-то неловко видеть человека, спящего в общественном месте, но уж от этой дамы такой провинности и неуважения к условностям можно было ожидать в последнюю очередь. И она храпела! Несомненно храпела. Через двадцать пять шагов, их отделявших, до мистера Читтервика явственно доносились грубые звуки храпа, и это было в высшей степени неприлично.

Но что больше всего огорчило мистера Читтервика, так это мысль, как будет пристыжена и расстроена сама пожилая дама, когда поймет, что происходит. Да, это будет в высшей степени неловкая ситуация. Вот уже на звуки храпа стали оборачиваться головы сидевших в непосредственной близости от нее. До ушей мистера Читтервика донеслись перешептывание и подавленные смешки, и он смущенно поежился. Конечно это было в высшей степени абсурдно, но тем не менее он чувствовал себя ответственным за поведение пожилой дамы. Нет, кто-то просто должен ее разбудить и прекратить это неприличное, вызывающее поведение. Но кто? По-видимому, этим "кто-то" должен быть именно он.

Прошло несколько минут, пока он собирался с духом и изо всех сил подыскивал подходящий предлог для вмешательства. И, разумеется, нигде и признака официантки, которая могла бы ему посодействовать. Наконец он решил, что подойдет, тронет даму легонько за плечо и подаст ей сумочку, так как якобы она упала на пол и ему пришлось ее поднять. В этом будет и безмолвный упрек, но не слишком грубый, так, лишь тень неодобрения. И чрезвычайно недовольный обязательством, самим на себя возложенным, он встал.