Кто– то робко постучал в дверь. Уинг впустил в номер еще одного детектива, которого Шейну приходилось видеть раньше. На лице у него застыла маска негодования, как будто он был обижен на все общество, выбритое место на затылке прикрывал крестообразный кусок лейкопластыря.

– Взгляни на него повнимательнее, Хейнеманн,– сказал Уинг.

Хейнеманн с подозрением уставился на Шейна, затем обошел его сбоку. Шейн повернулся к нему.

– Желаете увидеть оба профиля, или хватит и одного? – осведомился он.

– Сложение такое же,– с сомнением в голосе пробормотал Хейнеманн.– И волосы те же. Но если вы спросите, смогу ли я определить его на очной ставке, то мне надо подумать, лейтенант.

– Этот лейкопластырь еще не успел загрязниться,– заметил Шейн, в свою очередь разглядывая Хейнеманна.– Когда вас ударили, между восемью-тридцатью и девятью?

– Без десяти девять, плюс-минус пара минут,– ответил Хейнеманн.

– Довольно,– резко оборвал его Уинг.– Если не можешь держать язык на привязи, мы налепим тебе пластырь еще кое-куда.

– Да я сказал только…– но встретившись взглядом с лейтенантом, Хейнеманн умолк.

Уинг отхлебнул из своего бокала.

– Я снова спрашиваю тебя, Майк, на этот раз без «пожалуйста». Почему миссис Хеминуэй собирается нанять тебя? Если ты не захочешь ответить сейчас, то тебе придется отвечать прокурору штата, перед жюри присяжных.

Шейн издал горловой звук.

– Опять слышу старину Пита, Джо,– сказал он.– На тебя это не похоже. Учти, законных оснований у тебя нет. Я смогу предстать перед жюри присяжных через три дня, не раньше. А если бы ты не торопился, то ты бы не ждал меня здесь всю ночь.

– Черт возьми, Майк, когда-нибудь…

– Снова речи Пэйнтера,– прервал его Шейн.– Кстати, если уж зашел разговор, а где сам Пэйнтер? Как получилось, что он послал тебя, а не явился собственной персоной?