– По правде говоря, нет.

– Мне кажется, мы просто губим хорошего инженера. Скажу вам по секрету, что я собираюсь сделать. Как только вернется Ольга, вы поговорите с ней. Если мне удастся заключить контракт за Босфором и если Ольга согласится прожить три года в Турции, я назначу вас главным инженером и начальником всех работ с содержанием... сколько вы сейчас имеете?

– Двадцать четыре тысячи в год.

– Хорошо. Тогда вы будете получать, скажем, двадцать семь тысяч и еще приработок. И я уверен, вы будете отличным начальником.

– Благодарю за лестное мнение.

– Поговорите, наконец, с Ольгой!

– Обязательно. Как только она вернется.

– А где умирает ее мать?

– В Перу, штат Индиана.

– Там я никогда не работал. Но я построил пятнадцать миль дороги в Вабаче. Правда, я чуть не сдох там и совсем прогорел.

Это был редкий случай, когда Хелл терял деньги, конечно, если это было правдой.

– Когда малышка вернется, перешлите билет в мою контору, – сказал он, уходя. – Без задержек.

Когда Хелл вышел, Хенсон спрятал портфель в свой сейф. Действительно, с ним происходят странные вещи: сперва Ванда, а теперь Хелл, который признал за ним инженерный талант. Впереди еще один бесполезный разговор с Ольгой – она любит свою жизнь в Чикаго и ни за что не покинет его.

Неожиданно Хенсону захотелось выпить. Проходя через приемную, он предупредил диспетчера:

– Я выйду на четверть часа. Если что неотложное, я внизу. Вы знаете где.

– Хорошо, сэр.

Хенсон спустился на специальном лифте и устроился на табурете в баре.

– Двойной бурбон.

Бармен налил почти дециметр виски в высокий стакан.

– Вы плохо спали, мистер Хенсон?

Он и в самом деле мало спал, но не то, что об этом думал бармен. Хенсон мечтал о том, чтобы подобные ночи имели продолжение. Ему очень хотелось бы увезти Ванду в Турцию.

Он с удовольствием потягивал виски. Пусть Ольга возьмет дом и деньги, лежащие в банке. Он даже согласен предоставить ей содержание – пятьсот или шестьсот долларов в месяц.