— Ваше имя?

Мариус захватил с собой записную книжку.

— Симона Ланглуа, портниха. Эту даму я приметила, еще когда она входила. Вид у нее был неважнецкий, у меня ведь тоже случаются головокружения, я и подумала, что, может, все не так уж и опасно, к тому же с ней шли ее детки…

— Ее детки?

— Да, двое мальчиков и девчонка. Самый младший дал ей подержать свой шарик. Я пошла в сувенирную лавку, просто посмотреть, там красиво, да дорого.

— Это они?

Мариус показал на троицу ребятишек, тесно прижимавшихся друг к другу. Симона закивала.

— Когда я вышла оттуда, женщина сидела на корточках. Малышка все трясла ее за плечо, хныкала: «Ну пойдем же наконец, я есть хочу, я помидор хочу!» А у той голова так и болтается — то вправо, то влево…

Портниха говорила с театральными жестами, явно довольная, что оказалась в центре внимания.

— Я подошла к ней, вдруг она и вправду больная. Только ее коснулась — а она уж носом вперед, так и рухнула, как кукла, набитая опилками. Я, кажется, даже заорала. Прибежали господа, подняли. Я как лицо ее увидела, мне дурно стало!

Антонен Клюзель присел, чтобы быть одного роста с детьми. Девчушка беззвучно плакала.

— Хочу к маме… к маме!

— Где ты живешь?

— Авеню Пёплие в Отей… Ее пчела укусила.

— Пчела? Ты уверена?

— Да, уверена, она сделала «ай!» и сказала: «Пчела, она укусила меня!»

— Как тебя зовут?

— Мари-Амели де Нантей, я хочу домой.

— Вы братья и сестра? — спросил Антонен у старшего.

— Да, мсье.

— Мы сообщим вашему отцу.

— Нет, он сейчас на работе в министерстве, это маме нужно сообщить.