— Она его водой поила! — надрывалась старуха. — И чего-то давала…

Подумать только, оказывается, она все заметила! А с виду была в полной прострации.

— Нормальная вода, из бутылки, — сказала Надежда, — «Росинка», сама ее всю дорогу пила.

— Таблетку вы ему дали?

— Нет, у него свои были в кармашке, целый флакон.

Милиционер отошел поговорить с врачом, высунувшимся из машины. Надежда в это время постаралась выразить взглядом все, что она думает о противной старухе. Но та снова закаменела, она оживлялась только в присутствии милиции.

Вернулся милиционер и подтвердил, что у покойного была с собой упаковка нитроглицерина.

— Он умер? — встрепенулась Надежда.

— Да, сразу же, ничего уже не сделать.

— Надо же, вроде ему лучше стало в поезде…

— Врач сказал — так бывает. Пока сидел — вроде лучше, а встал — и сердце отказало. Расходитесь, граждане, ничего больше интересного нету! — заговорил милиционер и отвернулся.

Надежда решила, что ее больше не задерживают, подхватила свои сумки и быстрым шагом направилась к метро.

По дороге она немножко повздыхала о тщете всего земного. Вот ведь сидел в поезде человек, разговаривал с ней, а потом вдруг раз! — и умер. На вид ему было прилично за пятьдесят, так что вполне возможно, что сердце уже работало неважно.

Мысли Надежды тут же перекинулись на собственного мужа Сан Саныча, которому тоже за пятьдесят. И хотя сердце у него вроде бы не шалило (чтоб не сглазить!), он не курит и выпивает только по праздникам, да и то совсем немного, но все же он очень много работает и мало отдыхает. И ее, Надежды, святой долг облегчить жизнь собственному мужу, поскольку так сложилось, что она сейчас не работает, будем надеяться, что временно. То есть ее сократили весной, но обещали взять обратно в институт осенью. Хотя вот уже осень, а ей никто не звонит. И самое главное — Надежда уверена, что муж и слышать не захочет о том, чтобы она возвратилась на работу.