- Доктор Эванс строг и несправедлив, запрещает мне курить. Теперь, до завтрашнего вечера я могу немного похулиганить. Если доживу, конечно...

Биллу понравилось, что Клаузман не потерял чувства юмора. Старик с наслаждением курил, с детским удовольствием наблюдая за струйками дыма... Билл зевнул. День, указанный в письме, заканчивался, а ничего похожего на убийство не было и в помине. Однако сонливость Билла мгновенно исчезла, когда старик, затянувшись сигарой в очередной раз, вдруг дернулся, потом вытянулся в кресле и через мгновение замер. Сигара выпала из руки и дымилась на ковре.

Билл остолбенел. Несколько мгновений он тупо смотрел на недавнего собеседника, потом подскочил к старику, попытался нащупать пульс. Его не было, господин Клаузман скончался, как и было обещано в письме... Детектив дико осмотрелся вокруг, словно ища невидимого убийцу, и снова плюхнулся в кресло, судорожно пытаясь сообразить, что же такое произошло в последние минуты, что вызвало смерть? И ничего не смог придумать. Главным чувством в этот момент была досада, сильная досада. И ничего больше.

Он механически поднял сигару с ковра и раздавил ее в пепельнице. Логика услужливо подсказала несколько возможных вариантов - отравленный обед, сигара, укол... Но ведь обед он разделил вместе со стариком и ничего, жив и здоров, сигары он курил тоже. Нельзя же предположить, что старик выбрал именно одну единственную отравленную сигару из целой коробки... Укол. Да, остается укол. Склянка из-под лекарства лежала у Билла в кармане. Билл поднял трубку телефона. Спенсер, видимо, почувствовал нечто серьезное в его голосе и потому явился почти мгновенно.

- Что с боссом? Он потерял сознание?

- Увы, кажется, он мертв, как и было предсказано. И я ничем не смог ему помочь. Звоните доктору, пусть срочно приезжает.

- А, может, сначала в полицию?