— В чем дело? Вы никогда не видели, как готовят кофе?

— Вы делаете по-особому, — сказал я, позволив своему взгляду задержатьс на ее спине. Она поморщилась:

— Откровенно говоря, я невысокого мнения о вашем чувстве юмора.

Я взял у нее кофе и ложкой насыпал в него сахар.

— У окружного шерифа тоже нет чувства юмора. Когда я излагал ему нашу версию о суперграбителе, поднимающемся по отвесной стене на высоту пятьдесят футов, чтобы затащить тело Голди Бейкер в вашу ванную, это не показалось ему смешным. Он хотел знать, почему я не обвинил вас в убийстве сразу же.

— И что вы ответили на это?

— Я сказал ему, что это было бы трудно, поскольку я не нашел оруди убийства, а он заявил, что у вас имелась уйма времени, чтобы избавиться от него до моего прихода.

В ее темных глазах мелькнула тревога, когда она медленно подняла взгляд и посмотрела мне в лицо.

— Я сказала вам правду прошлой ночью, лейтенант. Клянусь!

— Я хотел бы верить этому, Элеонора, — с чувством проговорил я.

— Значит, вы мне не верите?

— А вы бы поверили?

— Скорее всего, нет. — Чашка и блюдце зазвенели в это время в ее руке. — Это звучит как фантастика. Я сплю в спальне, обе двери в квартиру были заперты на замки и цепочки, потом кто-то звонит в полицию и, назвав мое им и адрес, говорит, что произошло убийство! Вы приезжаете, и я все отрицаю. И при этом, — она непроизвольно вздрогнула, — все время, пока я спала, тело Голди Бейкер ждало в ванной!

— Меня лично смущает вот что: ни один дурак не стал бы прикрываться столь нелепой ложью, если только это не часть некоего плана.

— Или правда!

— Может, и так, — согласился я и поставил чашку на кухонный стол. — Вы не умеете не только лгать, но и варить кофе!

— Вы сами напросились, — ответила она.

— Расскажите мне о жизни и надеждах Элеоноры Долан.