Ведь, если бы он был, наши мама и папа не погибли бы так ужасно, в кромешной тьме. И вообще бы не погибли. Они были хорошими людьми, честными, добрыми, образованными и всем пытались помочь. Я их так хорошо помню, будто они только сегодня утром ушли на работу. А ты?

Попадья очень тихая, одевается в трикотажные кофты темных расцветок, унылые жакеты и длинные широкие юбки. Ей лет сорок, то есть она моложе Эльвиры, а выглядит как ее мать. Но поп с ней считается, они, наверно, хорошо живут. В смысле – дружно. Детей у них нет, это странно, ведь верующим нельзя предохраняться, ибо презервативы препятствуют осуществлению воли Бога. Может, кто-то у них нездоров физически? Или их Бог так наказывает? (Это шутка, за что бы Бог наказывал такую благообразную парочку?) Когда отец Евстратий узнал, что мы с Костей поженились, он стал бубнить, что мы должны венчаться в церкви. Я попыталась дипломатично объяснить, что обязательно обвенчаемся, как же иначе, но чуть позже. Но поп все равно объявил, что мы живем во грехе. Ну и ладно.

У меня теперь так получается: если в дверь позвонили, значит, ждут меня сюрпризы. Я уже открывать боюсь.

18.03 19:14

from Veta

to Neta

Зачем ты надо мной смеешься? Ну что я могу поделать с этим семейством? Да и как мы можем судить о них? У нас-то с тобой семьи нет уже очень давно – с двенадцати лет. Бабушку я все-таки за семью считать не могу. Семья – это когда один за всех и все за одного, а наша бабушка нас никогда не защищала от чужих. Но возможно, нам это на пользу пошло: мы научились сами себя защищать, и так просто нас голыми руками не возьмешь! Правда?

Я хотела устроиться на работу, но Костя считает, что этого не нужно. Он найдет нам деньги. Только я все равно пойду работать. Чуть позже. Так хорошо утром спать сколько хочешь!