— В субботу. Боятся не поспеть вовремя, вот и суетятся, как мухи над навозной кучей. Говорят, сюда съедутся всякие знаменитости, ну и телевидение тоже будет.

— Прямо-таки знаменитости? — оживился молодой человек из электрической компании.

— Кому как, — с оттенком омерзения в голосе ответил маляр. — Понаедут уроды в малиновых рубахах, архитекторы и всякие прочие. Поназвали специалистов по ресторанной кухне, дамочек из высшего общества, чтобы рекомендовали «Спрингвуд-Холл» друзьям. Все как одна страшные, плоские как доски, с искусственными зубами! — Маляр снизошел до того, что повернул к своему собеседнику голову. — А работа тебя ждет, скорее всего, на кухне. Обойди дом и зайди с черного хода, сразу попадешь куда надо. Правда, с поварами, по-моему, говорить без толку; вряд ли они сейчас вообще хоть что-то соображают. Носятся как бешеные. Заденешь нечаянно повара или судомойку — и получишь ножом в бок! Повара у нас все швейцарцы, и везде валяются ножи, острые-преострые. Лично я держусь от кухни подальше. А больше всего берегись самого хозяина. Он тоже швейцарец. Правда, сейчас его здесь нет.

Неожиданно воздух огласился жутким ревом, чем-то средним между пронзительным визгом и мычанием. Рев набирал силу, достигнув мощи реактивного самолета, а потом резко оборвался.

— Чтоб мне провалиться! — ахнул электрик. — Что это было?

Маляр, не утративший невозмутимости, тем временем возобновил работу. Он наносил лак медленными, осторожными мазками.

— Осел орет, — пояснил он, кивая в сторону пустоши за бассейном. — Там старая конюшня, где содержат целое стадо полудохлых кляч. Есть еще парочка лошадей и один или два шетландских пони. Страшные, хоть в кино снимай, и злющие! Подойдешь поближе — так и норовят укусить. Присматривает за ними только одна девчонка, так что я на всякий случай туда тоже не хожу.

Электрик опомнился, что приехал сюда по делу, вспомнил и о том, что в наряде укажут время, потраченное им на устранение неисправности.