Только в этот раз все было по-другому. У ребяток были явные проблемы с головой. И, потом, они, во-первых, убили Винни, а этого я им простить не мог ни в коем случае, а во-вторых, ясно было, что они уже все равно меня ищут либо скоро начнут искать. Так что тут было без вариантов, все одно — война.

В общем, выбор: либо съезжать в Глазго прямо сейчас, либо что-то с ними решать. При таком раскладе надо было кого-то искать, одному неприкольно.

Это все наш священник придумал. Сидел я у него как-то на исповеди, о грехах моих толковали, и вдруг он говорит: а ты не хочешь это все записать? Вроде мемуаров. Это будет даже немного на Библию похоже, потому что там тоже все грешили.

Только проблема в том, что я Библию в глаза не видел. Я все больше Джеймса Герберта

Исповедь — ценная вещь, потому что тебя тогда из камеры выпускают. Правда, викарий у нас не католик, и я вообще-то тоже, но я к нему все равно потрепаться хожу по воскресеньям. Если хорошо покаешься, еще и чаю получишь.

По воскресеньям у нас народ в часовню ломится как сумасшедший: делать-то больше нечего, максимум вечером фильм покажут. Из часовни, если что, и бежать удобней. Еще можно подать заявку на беседу со священником, потому что в воскресенье, кроме него, никуда не выпускают. Короче говоря, решил я по воскресеньям на исповедь записаться. Правда, тут надо хоть немного в духовных делах разбираться. Но викарий мужик нормальный, понимает, что мы, в общем, так — несерьезно. Иногда даже дает по телефону позвонить, если у тебя духовные проблемы серьезные.

Между прочим, в тюрьме лучшая работа — при часовне. Даже лучше, чем на посту или в библиотеке. Ходи себе куда хочешь, никто тебе слова не скажет. Главное — иди так, как будто на службу, и все. Правда, тут уже надо в Бога верить по-настоящему. В часовню, на исповедь — можно и так, а чтобы помощником — нужно правда верить.