— Так попал — дальше некуда.

— Давай рассказывай.

— Винни, дружка моего, помнишь?

— Это О'Рурк который? Помню. Работал с ним. Кражи из нежилых помещений… А что?

— Все. Убили его.

— Господи! Винни?! Кошмар какой! — До Роя дошло, что он остался без постоянного клиента.

— Я, как увидел, сразу копам позвонил. Теперь надо идти заявление делать. Пойдешь со мной?

— О чем разговор! Давай через полчаса подходи к участку, я тебя снаружи подожду, лады?

Но это было не все. Была у меня еще одна тема, и Балабол это понял. Я еще ничего такого не сказал, а он уже как-то учуял.

— Так, ну это понятно, а что за дело-то у тебя?

— Дело такое, что, может, будешь меня от вышки отмазывать.

— Да ты что! Ты там не дури, слышишь? Сиди дома… Нет, если задуришь вдруг, я тебе тоже помогу — это без вопросов…

— Ладно, пока.

Тут семейство заахало.

Мама говорит:

— Господи! Он же совсем мальчик был!

— Да.

— Так! Теперь смотри сам никуда не влезь!

Позвонил, вызвал такси. Потом звякнул Джорджу — это мой уоррант-офицер. Повезло, застал его.

Я ему так вежливо:

— Джордж, это Ники Беркетт. У меня тут проблемы, ты мне не поможешь?

— Ники! Ты где ж это, гаденыш, мой телефон достал?

Вспомнил, что его жена и дети слушают, и уже по-другому ко мне:

— Ты там перегрелся, что ли, Ники? Чего тебе надо? На тебе сейчас штрафов нет, все уплачено…

— Понимаешь, я тут погорел малость. Вот. А ты же мой уоррант-офицер, вот я подумал, может…

Джордж разносит повестки неплательщикам — пошлины, штрафы, все такое. С уоррант-офицерами всегда можно договориться: работа у них паршивая, нагрубишь — порезать могут. Джордж отвечает за наш участок: приезжает утром на велосипеде, часов в семь, ты его чаем поишь, он иногда у тебя же и завтракает, потом отдает повестку, и все: не заплатишь — через неделю в суд.