Второе отличие легенды от сказки заключается в том, что в легенде участвуют исторические персонажи и упоминаются исторические события. Среди многочисленных нищих, лесорубов, кузнецов и Гансов, которые, если и носят имя, то оно давно уже стало обобщенным символом удальца или пройдохи из народа (ситуация, хорошо знакомая нам по сказке), встречается вполне реальный легендарный Ганс Пуксбаум, который руководил когда-то строительством знаменитого собора Св. Штефана в Вене, или легендарный алхимик Теофраст Парацельс, или Карл Великий, — или совсем не вошедшая в анналы, но столь же прославленная благодаря австрийской легенде госпожа Перхта. Нам не случайно в прошлой фразе дважды подвернулось такое уместное в данном случае слово «легендарный». Потому что легендарная личность — это историческая личность, легендой по-особенному обработанная. В отличие от хроники, в легенде часто исчезает точная дата, когда произошло событие или когда действовал исторический герой. Зато характерные черты исторической личности в легенде гиперболизируются, становятся ярче, рельефнее. И опять тот же феномен, необычайно близкий мировосприятию именно современного человека: нет людей главных и второстепенных, как нет главных и второстепенных городов, — каждый может участвовать в творении истории, но он должен для этого совершить что-то значительное — для своих близких, для своего народа. Получается, что в сказке личность стерта, главное действующее лицо — народ, обобщенный и типизированный, в легенде же на этом фоне выступают живые, реальные люди.

И, наконец, мы добрались до третьего отличия легенды от сказки. Это ее особенная форма. Формой сказки занимались много, и она подробно описана. Еще бы, ведь по форме сказка очень узнаваема, и выражается это в определенных языковых чертах. В сказке есть зачин и концовка, есть троекратное повторение сюжета, есть устойчивые эпитеты.