– Здравствуй, – Мартынов посмотрел на бейдж, который должен был крепиться к одежде на груди, но по причине отсутствия оной на этом участке женского тела, был прикреплен к выдвинутому в сторону посетителей абажуру настольной лампы. – Чёрт побери… Сандра.

Для Мартынова открылся ещё один принцип подбора секретарей в офис «Хэммет Старс».

Несмотря на то, что ругательство было произнесено на русском, секретарше это не понравилось. Она оторвалась от процесса заточки ногтей и посмотрела на посетителя так, как смотрят путаны 10-й авеню на вернувшихся из Персидского залива боцманов 9-го флота США, требующих минета бесплатно и прямо посреди улицы.

– Мистера Малкольма нет, – сказала она, опустив презрительный взгляд.

– А я разве говорил, что прибыл к Стиву? – усмехнулся Мартынов.

Через пару секунд Сандра (почти Сондра), соизволила оторвать взгляд от кутикулы на указательном пальце. Мартынов не удивился бы, если бы узнал, что сейчас перед ним именно Сондра. Уже после второй пластической операции, по капризу Малкольма изменившей форму носа, цвет глаз и размер подбородка, он ни в чем не был уверен относительно внешности секретарши этого офиса. Первой операцией, на которую Сондра пошла без колебаний, было введение имплантантов в грудь и увеличение размера губ, то есть, использование тех же имплантантов. Барби гигантских размеров. Оглянувшись, Андрей увидел лицо улыбающегося Кеннета. У всех американцев вдоль носа складки от постоянных улыбок по любому случаю.

– Крошка, – с улыбкой имбецила Мартынов постучал пальцами по другому берегу озера, сейчас ты оторвешь свою восхитительную задницу от кресла и проводишь меня в мой кабинет.

В глазах секретарши появилась тревога, но реле соображения включено ещё не было.

Обойдя стол, Мартынов выкатил уже не на шутку испуганную Сандру из-за стола, упер в сиденье её кресла ногу и с силой толкнул вдоль бесконечного коридора. Сандра взвизгнула. Каждый раз, когда её вращающееся кресло оборачивалось в сторону Кеннета и его напарника, её безумные глаза спрашивали: «Быть может, вы мне объясните?..» Но кресло стремительно укатывалось все дальше, и вскоре лиц было не разобрать.