Олег вышел из ванной в махровом халате. Длинные волнистые волосы, закрывающие уши, были мокрыми и блестели, как набриолиненные. Как у негра из «Поездки в Америку» с Эдди Мерфи в главной роли. Распахнутые полы открывали сильные мускулистые и загорелые бедра.

— Кто звонил? — спросил Лосев.

Мария пожала плечами и выпятила губу: «Не знаю». Потом пояснила:

— Витька-дембель. Зовет нас в гости. — Она кивнула на зеркало. — Улица Подольских Курсантов. Рядом с бензоколонкой. Сказал, как выйдете из метро «Пражская» — и налево. Минут десять идти. Кто этот Виктор, действительно твой друг? Ты тоже из «Подольских»?

Лосев пренебрежительно махнул рукой и скривился:

— Одноклассник.

В это слово он вложил все. Как губка, оно впитало в себя навсегда ушедшие скучные годы, противные хари учителей, по-бараньи глупые — однокашников. Учебники, тетради, ДНЕВНИК — все это сейчас казалось беспросветной глупостью и тупостью. Формулы, правила, таблица умножения, теоремы и их доказательства. Кому все это нужно? Витьке Крапивину? Судя по всему, он и позвонил, больше некому. Он единственный в классе Виктор, единственный, кто позволил напялить на себя военную форму, повесить автомат через плечо, позволил бросить себя в окоп и вдохнуть вонь пороховых газов, мочи и портянок. Единственный человек, от которого Олег Лосев получал письма. Вот уже где глупость натуральная, так это в солдатских письмах. Сегодня наш взвод... Вчера наша рота... А завтра НАШ ПОЛК!.. Что там еще, бригада, дивизия, армия?

Наш, наша, наши... Даже гордостью это не пахнет. Но чем-то воняет — это точно. Брезгливо вскрывая очередное послание, Олег втайне надеялся прочесть нечто иное: «Вчера я рванул из части, прихватив автомат Калашникова и шестьдесят патронов к нему. Застрелил начальника караула и дневального...» Так было бы честнее. По нормальным волчьим законам, ибо других в этом мире не существует.

К реальности Олега вернул голос подруги: