______________
* Мужское арабское традиционное платье.
Под аркадами внутреннего дворика он вздрогнул от пронизывающей сырости и холода, порыв ветра, швырнул в лицо брызгами ледяного мелкого дождя. Летом, когда дул ветер из пустыни, температура достигала 55°. Но приблизительно на неделю в году градусник опускался ниже нуля. Вот и в это утро холод пробирает до костей. Продрогший принц недовольно-скучающим взглядом оглядел дюжину "кадиллаков" всевозможных цветов и оттенков. Всего каких-нибудь тридцать лет назад Кувейт славился лишь верблюдами да ловцами жемчуга. Нынче же, повернувшись в час молитвы в сторону Мекки, эмир Кувейта вопрошал: "Аллах милосердный, подскажи, что мне делать со всеми моими деньгами?" Проблема, которая никогда, надо сказать, не возникала у его двоюродного брата Саида Хадж аль-Фюжелаха. Этот знал массу прекрасных возможностей для превращения нефти в сугубо земные радости и со спокойным бесстыдством распоряжался своим богатством. Поколебавшись секунду, принц подскочил к "Эльдорадо" канареечного цвета и пронзительно крикнул:
- Жафар!
Слуга выбежал из дома и в глубоком поклоне склонился перед хозяином:
- Добрый день, ваше высочество!
Титул, на который Саид не имел никакого права... Но он был снобом, и Жафар это знал. Палестинец, подобно двумстам тысячам своих соотечественников, нашедший приют в Кувейте и отчаянно ненавидевший евреев фанатик, он бесстрастно смотрел на хозяина. Принц Саид, подобно большинству кувейтцев, испытывал двойственные чувства к этим молодым волкам, готовым сожрать не только Израиль, но и такой лакомый кусочек, как Кувейт. Перемежая наглость с напускным гостеприимством, кувейтцы палестинцев пригревали, давали работу и позволяли существовать под сенью собственного блеска и могущества. Время от времени слуг за нерадивость избивали палками, однако слишком далеко это не заходило.