На всякий случай он засунул пачку под сиденье: если хватятся, будут спрашивать, то знать ничего не знаю, ведать не ведаю. Сел к окну, стал смотреть на поля и перелески, на чистые германские дороги и аккуратные краснокирпичные домики. Поезд бежал через равнинную Нижнюю Саксонию коровий рай, где была самая дешевая телятина. Здесь, с малом городке с лягушечьим названием Квакенбрюк, ждал Семена знакомый перекупщик Отто Бауэр, худющий, как дистрофик, но шустрый малый.

Все дело предполагалось провернуть по-немецки педантично — за один день. Затем Семен вызовет рефрижераторы. Еще через пару дней они будут в "лягушечьем городке", а затем поползут обратно, увозя в Россию целое замороженное стадо. Все Бауэр расписал по минутам, против чего Семен не возражал, поскольку усек: время — это деньги. И немалые.

Пришли контролеры, здоровенные мужики, все в черном, как эсэсовцы, с широкими красными ремнями наискось груди, ни слова не говоря, прощелкнули билет и ушли, загремели дверью соседнего купе. Семен подождал немного и достал с пола пачку, разорвал. Банковская полоска оказалась туфтой: в пачке были не деньги, а плотно уложенные бумажки — расписки, квитанции. Словно какой-то пенсионер собирал их для собеса. Семен засунул бумаги обратно в конверт и собрался выкинуть в окно. Но тут напала на него жалость к лоху-немцу — может, и впрямь собирал для своего немецкого собеса, — и он бросил конверт под кресло.

Бросил и почему-то вдруг забеспокоился. Интуиция редко подводила Семена, и он еще в бытность свою "solo dip", как говорят англичане, то есть индивидуальным специалистом по чужим карманам, привык верить предчувствиям. И потому встал и перешел в другой вагон, где пустых купе тоже хватало.

Но и тут не успокоился, сидел как на иголках, прислушивался к шагам в коридоре. И очень обрадовался, когда контролер крикнул ему через стеклянную дверь, что Квакенбрюк сейчас будет и если ему сходить, то надо собираться, чтобы успеть выскочить из вагона, ибо стоянка — полминуты.