Действительно, клетки и органы пьющего эту настойку «стареют» раз в десять медленнее, чем клетки и органы обычного человека. Но секрет «вина» никому не передан, все записи Лукьянова и его допотопной конструкции агрегат, покрытые толстым слоем пыли, до сих пор находятся в том самом старом доме на Подоле, где жил и умер этот тихий странный человек. Сегодня дом выкуплен одним богатым «нашеукраинцем», который отреставрировал его, сделал евроремонт и даже не догадывается, что за глухой стеной, выходящей в сторону улицы Сагайдачного, на самом деле находится небольшая комнатка – лаборатория, колыбель красивой и бесценной тайны…

Зачем я вам все это рассказал?

Да просто затем, что я уверен – арсенальская стена останется нетронутой (лишь пара – тройка парламентских коммунистов в добротных английских плащах под слезящимися взглядами древних стариков раз в год засунет за медь доски три чахлых алых гвоздики), Лупуса редкие ночные прохожие и дальше будут принимать за безобидную крупную дворнягу, угрюмо бредущую по булыжникам Андреевского, а новому владельцу дома на Подоле и в голову не придет рушить стену, которую он уже украсил гэговой картиной Пояркова или привезенной из Хургады сувенирной тарелкой…

А значит, мне не нужно традиционно предупреждать, что все, изложенное в этой книге – художественный вымысел, люди и ситуации придуманы, имена произвольны, совпадения случайны… Зачем, Господи!?

В ней все – чистая правда, от первого до последнего слова.

И в вы в это никогда не поверите.

ПЯТЬ МИНУТ СМЕРТИ

В полнолуние я вообще не сплю. Диагноз, ясное дело, кто бы спорил?!.. Психиатр-психоаналитик Володя Голик (Т.М. Голик Владимир Николаевич) - добрый, умный и, как водится, сам немного шиз - слушая мои рассказы о ночных ощущениях и делая короткие пометки в полной чужих секретов амбарной книге дурдома, смотрел на меня с печальной мудрой жалостью. После этого мне делали уколы, щедро выдавали совершенно отпадные «колеса» (вне больницы такие за штуку баксов не купишь!), погружали в приятно пахнущие детством и морем ванны, да что толку – волшебные ночи от этого никуда не делись, я только научился еще глубже чувствовать их живой многоцветный наркотик.