- Не хочешь ли ты прилечь на кушетку? Чувство вины за два убийства, которых ты не совершал, требует вмешательства психоаналитика. Излей свою душу доктору Квисту.

- Прекрати, - огрызнулся Сэндз.

- Если ты будешь молчать, Джонни, я лучше пойду спать.

Сэндз подскочил к бару. Наполнил бокал. Зажег очередную сигарету.

- Это началось пять лет назад. Девушка покончила с собой.

- Каким образом?

- Таблетки. Спиртное. И сделала она это в моем доме в Беверли-Хиллз, щека Джонни дернулась. Он отвернулся от Квиста.

- Обычно все, что с тобой происходит, становится достоянием прессы. Почему я об этом не слышал?

- В этом-то все и дело, - Джонни подошел к дверям, ведущим на балкон с видом на реку. - Ее звали Беверли Трент. Во всяком случае, такой она себе выбрала псевдоним. Какие формы! Чудо, а не женщина.

- Обитательница твоего гарема?

- Ну, можно сказать, что да.

- Можно сказать или так оно и было?

- Было, было! Я-то ее не любил. А Беверли хотела, чтобы я остался с ней навсегда. Она быстро наскучила мне. Я велел ей убираться и больше не приходить. Она устраивала истерики, звонила посреди ночи, проникала в студии, где я работал, в рестораны, где я ел. Устраивала жуткие сцены. Наконец, она оказалась на вечеринке, на которую ее никто не приглашал, и покончила с собой в моей постели.

- Без твоей помощи?

- Сукин ты сын, - процедил Джонни.

- Называй меня, как хочешь, если это поможет тебе выговориться. Сигара Квиста потухла.

- Я устроил вечеринку, - продолжал Джонни. - Экспромтом. Кто-то сказал, что шампанское нельзя считать алкогольным напитком, это, мол, просто шипучая вода, и его можно пить, сколько влезет. Я предложил выяснить, кто сможет выпить больше всех, и назначил приз тому, кто дольше других продержится на ногах: тысячу долларов, чтобы сыграть в рулетку в Лас-Вегасе. Примерно двадцать мужчин и женщин вызвались участвовать в этом конкурсе.