Глава 2
Едва ли кто-нибудь из зрителей забыл музыку, звучавшую в тот вечер. Джонни, казалось, не знал усталости. Он пел и играл Кола Портера и Джерома Керна, Гершвина и Берлина, песни "Битлз" и Бэрта Бахараха. Он не отказал ни в одной просьбе. Дон Эдварде, который аккомпанировал Джонни двадцать пять лет, словно таял под жаркими лучами прожекторов. Джонни, наоборот, черпал в них энергию. Кое-кому из старожилов даже вспомнились двадцатые годы, когда после окончания мюзикла в "Уинтер Гордон" Ол Джолсон, бывало, подходил к рампе и спрашивал: "Хотите послушать еще? Мне хочется петь", - и пел чуть ли не до утра.
Брайан Марр, сойдя со сцены, решил остаться в зале, чтобы посмотреть, что будет дальше. Свободного места ему не нашлось, и он присел на ступеньку в проходе возле кресла Квиста.
- Представляю себе, какой переполох был в чикагском аэропорту, сказал он, когда публика отпустила Джонни умыться и переодеться в смокинг с золотым отливом. - Мало того, что они искали несуществующую бомбу, так еще какого-то мужчину застрелили в туалете.
- Кого именно? - спросил Квист.
- Пока неизвестно, - пожал плечами Марр. Потом, когда Джонни разошелся, Марр восхищенно покачал головой:
- Клянусь богом, он поет лучше, чем раньше.
- Два года отдыха, - напомнил Квист. - Его голосовые связки требовали покоя.
- Много пил, не так ли?
- И по-прежнему пьет.
- Не понимаю, почему он ушел?
- Он заработал столько денег, что мог тратить, сколько хотел. А женщины ему, наверно, приелись.
- Едва ли. Посмотри на него. Он наслаждается. Он обожает эту толпу, он любит ее за то, что она от него без ума. Почему же он ушел?
- Может, каприз. Но сегодняшний вечер вернет его на сцену.
К Квисту подошел Эдди Уизмер, неизменный спутник Сэндза.
- Джонни просит передать, что сегодня ничего не получится. Он приедет к вам на завтрак.