- Нет. Выходи к завтраку, когда захочешь. Через черный ход. А пока спи.

Еще раз поцеловав Лидию, Квист прошел в ванную, встал под ледяной душ, насухо вытерся. В гардеробной он надел брюки цвета загара и розовую приталенную рубашку, сунул ноги в сандалии, причесался и по винтовой лестнице спустился на первый этаж.

Гостиная Квиста не имела ничего общего с его спартанской спальней. Стены покрывали сотни фотографий знаменитостей с дарственными надписями. Тут были звезды кино и театра, крупные политики, в том числе президент США, промышленные магнаты и несколько близких друзей, известных лишь узкому кругу. Висел на стене и написанный маслом портрет женщины, спящей на втором этаже, который принадлежал кисти Гордона Стивенсона.

Гостей обычно приглашали только в эту комнату. На первом этаже находились также кабинет, кухня и столовая, которой пользовались очень редко.

Выбрав в серебряном ящичке длинную и тонкую сигарету, Квист закурил и пошел открывать дверь. Увидев Джонни Сэндза, он ужаснулся. Куда девалась бьющая через край энергия вчерашнего вечера? Джонни даже стал меньше ростом, будто ссохся. Его глаза остекленели. Он лихорадочно затягивался табачным дымом, словно от этого зависела его жизнь. Коричневый шерстяной костюм и желтый свитер сменили золотистый смокинг.

- Ты не торопишься, дружище? - входя, пробормотал Сэндз. В гостиной он прямиком направился к бару, выбрал бутылку ирландского виски, налил и тут же опрокинул в себя полный бокал.

Квист уселся поудобнее.

- Тоже сядешь или будешь ходить из угла в угол?

- Почему ты не спрашиваешь, в чем заключается вопрос жизни и смерти?

- Расскажи сам, только поподробнее, если тебя это не затруднит. Джонни налил второй бокал и закружил по гостиной.

- Твоя крошка наверху? - он взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж. - Впрочем, это неважно. Она все узнает, даже если я и заставлю тебя поклясться хранить тайну. Так?