- Перед моим отъездом в Дрезден. Погоди" те, сосчитаю... Восемь дней назад.

- Вы были у нее в доме?

- Да.

- С какой целью?

Гражина тяжело вздохнула.

- Ох, не так-то просто все объяснить. Панове желают с самого начала или сразу о последнем дне?

Озадаченные Панове немного пошептались, видимо, мнения разошлись. Инициативу в свои руки взял прокурор. По натуре своей он был крайне любопытный, к тому же очень не хотел расставаться с первой и единственной концепцией следствия и надеялся, что она подтвердится в ходе перекрестного допроса.

- Нас интересует все, - заявил он, - а последний день особенно.

И пришлось Гражинке рассказать о моем поручении со всеми подробностями, в том числе и о сложностях, с которыми она столкнулась, общаясь с неприветливой владелицей коллекции.

Работа заняла больше времени, чем предполагалось вначале, потому что приходилось не только переписывать имеющийся перечень марок, но и проверять по каталогам многие из приводимых бывшим владельцем сведения. Наконец она закончила работу и ушла.

- И в каком состоянии вы оставили хозяйку? - поинтересовались полицейские.

- В состоянии крайнего нетерпения. Она никак не могла дождаться, пока я закончу, нарочно стояла в распахнутых дверях и перебирала ногами от нетерпения. В ресторан торопилась, так она говорила.

- И пошла в ресторан?

- Не знаю. Я не видела.

- Почему-то этого никто не видел, - многозначительно протянул прокурор. - Интересно...

В воздухе запахло грозой. Похоже, подозреваемая решила от всего отпираться. И все же Гражинку не посадили за решетку, воспротивился старший комиссар, у которого возникли сомнения и концы не сходились с концами, к тому же местная камера предварительного заключения и без Гражинки была переполнена сверх всякой меры. Новую преступницу никоим образом не удалось бы туда затолкать. Просто ей запретили покидать город, предупредив, какими серьезными последствиями грозит нарушение запрета.