- Не знаю. Во всяком случае, я ее видела...

- Но не у меня, - уже раздраженно рявкнул нумизмат. - И понятия не имею у кого. Если шановная пани припомнит, буду очень признателен за информацию. Я бы тоже охотно еще раз взглянул на эту жемчужину.

Я перестала упираться, письмо Гражинки тому виной. Подумала - опять поступаю бестактно, настаивая на извинении. Может, у человека есть причины отпираться от Яксы, может, у него сидит подозрительный элемент, вот он и отрекается, нумизматы ведь часто становятся жертвой грабежей и краж. А я опять вцепилась. Ну и характер, тьфу!

Да, приходится признаться, опыт с извинениями за прошлые бестактности не удался.

Стала припоминать следующую и наверняка опять бы отмочила глупость, да к счастью позвонила из Болеславца Гражинкина родственница. "К счастью", пожалуй, здесь выражение несколько неуместное, ведь женщина известила меня о преступлении. Бедная Гражинка только ступила на родную землю, как ее тут же "арестовали", и до сих пор полиция не выпускает девушку из лап. И я должна обязательно что-то сделать, ведь это я направила ее с заданием в дом, хозяйку которого убили!

Могла и не напоминать мне об этом, я и без того вся взвинтилась и на следующее утро, чуть свет, уже ехала в Болеславец. По дороге я кого могла известила о трагедии, сделала пару очень важных и полезных для дела звонков, внимательно следя за тем, нет ли где поблизости гаишников, поскольку разговоры по сотовому за рулем могут очень дорого обойтись.

Гражинку я обнаружила в палисадничке при гостиничном ресторане. Сидела она за столиком в полнейшей меланхолии, попивала пиво и, несмотря ни на что, была потрясающе красивой.

- Расскажи как можно подробнее обо всем, - потребовала я. - Убила ее не ты, нужна нам с тобой ее смерть, как холера. Хотела я приобрести коллекцию, а теперь даже неизвестно, кто ее наследует.

- Кажется, сын племянника, то есть сына их старшей сестры, - вздохнула Гражинка. - И можно предположить, что он скорее бы продал коллекцию, чем покойница. Так что мотив какой-никакой у меня имеется.