Тем не менее Гражинку от границы до Болеславца везли в наручниках и с места приступили к допросу. На допросе присутствовали все члены следственной группы, в том числе и командированный из областного центра старший комиссар. Явился и прокурор. Еще бы, всем было интересно узнать: если дело не в холерных марках, черт бы побрал это окрестное бабье! — тогда из-за чего же она, Гражина Бирчицкая, устроила такой погром в доме Вероники Фялковской и так неэстетично прикончила несчастную? Зная по опыту, следователи не очень надеялись на фактор внезапности при допросе подозреваемой, скорее рассчитывали на то, что той не известно о полнейшем отсутствии у них каких-либо вещественных доказательств и других версий.

Допрос начали деликатно.

— Вы знали Веронику Фялковскую?

— Знала, — не стала запираться Гражина. — Послушайте, а нельзя ли попросить чашечку кофе? Я заплачу, не беспокойтесь, просто во рту пересохло. Не такой уж короткий путь я проделала, а за кофе как-то легче говорить. Разве что Панове предпочитают пиво, я в Дрездене к пиву уже немного привыкла, так и на пиво согласна.

Панове тоже предпочли кофе и угостили подозреваемую этим напитком бесплатно.

— Итак, когда вы видели Веронику Фялковскую последний раз?

— Перед моим отъездом в Дрезден. Погоди" те, сосчитаю… Восемь дней назад.

— Вы были у нее в доме?

— Да.

— С какой целью?

Гражина тяжело вздохнула.

— Ох, не так-то просто все объяснить. Панове желают с самого начала или сразу о последнем дне?

Озадаченные Панове немного пошептались, видимо, мнения разошлись. Инициативу в свои руки взял прокурор. По натуре своей он был крайне любопытный, к тому же очень не хотел расставаться с первой и единственной концепцией следствия и надеялся, что она подтвердится в ходе перекрестного допроса.

— Нас интересует все, — заявил он, — а последний день особенно.

И пришлось Гражинке рассказать о моем поручении со всеми подробностями, в том числе и о сложностях, с которыми она столкнулась, общаясь с неприветливой владелицей коллекции.