Заметив, что с физиономии мужа сошла великая обида, я тут же примерила эту обиду на себя. И слегка растерялась – не знала, как с Димкой прощаться. Проявить мужественное великодушие и подарить всепрощающий поцелуй в лоб или так уйти? С гордо поднятой головой и перспективой последующего самобичевания… Но тут Наташка рванула меня за руку, рявкнув, что теперь уже поздно вспоминать, что именно я забыла уложить в сумку. Можно подумать, я только об этом и думаю. Простились обычным порядком. Дежурные поцелуи, немного теплее дружеских. В состоянии всепрощения. Прямо у микроавтобуса, куда Димка самолично доставил наши с Наташкой сумки. Перед этим они с Лянкой долго здоровались и поминали недобрым словом остеохондроз – спутник долгих путешествий.

– Главное, задницу не отсидеть, – философски заметила Наташка, забираясь в машину и здороваясь с колоритной дамой лет пятидесяти. – Нас Наташа зовут вместе с Ириной.

В ответ прозвучало неразборчивое приветствие и «Таисия Мухатская». Женщина, с носом зарывшаяся в воротник объемного голубого свитера, прикрыла глаза, демонстрируя полное нежелание общаться. Я вопросительно взглянула на Ляну. Та еле заметно улыбнулась, подмигнула и беззвучно, одними губами весьма выразительно поправила попутчицу: «Му-хат-ки-на». Наташка громко фыркнула и ехидно заметила в «никуда», что не у нее одной склероз. Хотела еще что-то добавить, но неожиданно ойкнула, закрыла рот, села не туда, куда собиралась – у окна, и притихла.

Вовчик аккуратно тронулся с места. Ляна облегченно вздохнула, заявив, что у нас тут дышать нечем. Димка, грустно улыбнувшись, помахал вслед, и мне тут же захотелось выскочить из машины. Кажется, он это понял.