— Очаровательно, — проговорила она. — Я начинаю чувствовать себя действительно нужной.

— Я пробуду здесь все выходные, — сказал я. — У тебя есть время решить.

— Нет, спасибо.

Она продолжала смотреть на меня. Я бросил взгляд на часы.

— Они придут сюда без четверти, — напомнил я. — Есть еще пять минут. Хочешь побыть с ним до их прихода?

Она отвела взгляд. И снова стала пятнадцатилетней.

— Нет.

— Он был бы рад, — сказал я.

Она всхлипнула.

— Иди, — сказал я. — Время еще есть.

Она положила сигарету на блюдце и ушла, а через пять минут вернулась. Ее щеки были мокрыми, а глаза покраснели.

Я надел куртку, прошел в гостиную и встал у гроба. Лицо Фрэнка было обращено к потолку. На свете не было ничего более спокойного, чем это лицо.

За окном послышался шум мотора, а потом в дверь постучали.

— Прощай, Фрэнк, — сказал я.

Я вышел из комнаты в холл и открыл дверь. На крыльце стоял мужчина в высокой шляпе.

— Доброе утро, сэр, — сказал он характерным голосом.

* * *

Мы вышли из церкви и снова сели в машину — мы с Дорин на заднее сиденье, викарий рядом с водителем. Мы ехали по окраинам. На одном из перекрестков старикан на старом, как он сам, велосипеде остановился, снял шляпу и проводил нас взглядом.

После продолжительного молчания викарий уперся локтем в спинку сиденья, повернулся к нам и сказал:

— Мистер Картер, вы видите, что за время вашего отсутствия в городе произошли некоторые изменения.

— Немалые, — сказал я.

— Да, — согласился он. — Все меняется. Хотя, на мой взгляд, не так быстро. Однажды все это исчезнет. И люди, хвала небесам, поселятся в приличных районах, где будут воспитывать своих детей. В таких районах, где детям захочется идти домой, а не бегать по улицам.

Я сказал: