Часы показывали четверть восьмого.

Я подошел к бару. Хозяин задумчиво смотрел в кассовый ящик. Бармен стоял, привалившись к зеркальной стене и сложив руки на груди. Его волосы были уложены в ирландском стиле, как у Тони Кертиса. В конце стойки сидел мужчина лет тридцати в кардигане от «Маркс и Спенсер» и серовато-зеленой рубашке с расстегнутым воротом. Мужчина смотрел на свое отражение в зеркале.

Я поставил на пол сумку и устремил взгляд на бармена. Тот даже не шевельнулся.

— Пинту темного, — сказал я.

Бармен лениво потянулся за кружкой, неторопливо подошел к кранам и начал наливать пиво.

— В стакане, пожалуйста, — сказал я.

Бармен посмотрел на меня, а мужчина за стойкой — на бармена.

— Почему, черт побери, вы не предупредили? — процедил тот, медленно поднимая пивной кран.

— Хотел, но вы так резво бросились обслуживать меня.

Мужчина за стойкой закинул голову и громко рассмеялся.

Бармен посмотрел на мужчину, потом на меня. Это движение заняло у него полминуты. Еще полминуты ему потребовалось на то, чтобы понять, что меня не следует обзывать «остряком хреновым». В конечном итоге он нашел стакан, вылил в него пиво из кружки и долил еще немного из крана. Спустя еще одну минуту увлекательного ожидания пиво стояло передо мной.

— Сколько? — спросил я.

— Шиллинг десять, — ответил бармен.

Я дал ему ровно один шиллинг и десять пенсов, взял стакан и сел на один из пристенных диванов, подальше от всех. Сделав большой глоток, я приготовился ждать. Она могла прийти в любую минуту.

Через четверть часа я подошел к стойке, и резвому бармену пришлось наливать мне еще одну порцию пива. Когда я вернулся к своему месту, где-то наверху зазвонил телефон. Хозяин оторвался от того, что было или чего не было в его кассовом ящике, обошел стойку и поднялся по лестнице. Вскоре он снова появился в зале.