Четыре долгих недели, день за днём, испытывая голод и лишения, шёл Фёдор. Лапы его

совсем не заживали, он страшно похудел. От этого глаза его стали ещё больше и выразительнее.

Когда он вперевалочку вошёл в ворота фермы, его никто не узнал, кроме Ванды.

– Родная моя! Любовь к тебе открыла во мне силы, до этого неведомые. Я не боялся смерти

в пути. Я боялся одного – не дойти. Я знал, что жизнь без тебя – это медленная смерть.

– Любимый мой, единственный, ненаглядный, – только и повторяла Ванда, не веря своему

счастью.

– И что же он всё-таки нашёл в этой неказистой гусыне? – Ещё более пристально

приглядываясь к Ванде, спрашивали друг друга соседки, не понимая, что возможно, за обычной

"серой" внешностью скрывалась верная, "лебединая" душа.

Так счастливо завершилось четырёхнедельное путешествие во имя любви.

Ванда и Фёдор счастливы и по сей день живут на ферме.

Захотите узнать подробности, заходите на наш сайт:

WWW/Vanda & Fedor @ru...

Р О Д Ж Е Р.

Это был вечер чудес. Они вышли из Дворца Музыки, потрясённые великолепием чувств, нахлынувших лавиной. Казалось, что музыкальные вибрации слились в резонансе с вибрациями

каждой клеточки их тела. Он что-то рассказывал ей, проникая взглядом в самую душу. Она, сопротивляясь желанию прильнуть к нему, отвечала невпопад. Долго тянула "не-е-т", или "да-а-а".

Он понимал её чувства. Сливаясь с грохотом колёс, слова расплывались и тонули в шуме метро.

Она почти не слушала его, борясь со своим чувством. Это был разговор двух родственных душ.

Роджера принесли домой в пуховой розовой рукавичке. Розовый пух прекрасно подчёркивал