философы, как Томас Фридман. Настоящими консерваторами,

как они утверждают, являются не только старая правая, с их

смехотворной верой в авторитет, порядок и местнический

патриотизм, но и старая левая, с её войной против

капитализма: обе устраивают свои схватки в театре теней, не

обращая внимание на новые реалии. Означающее этой новой

реальности на новоязе либеральных коммунистов — «расторопность» (smart). Быть расторопным

означает быть динамичным и номадичным — быть против централизованной бюрократии; верить в

диалог и кооперацию — типа против центральной власти; в гибкость – типа против однообразной

работы; культуру и знание — типа против индустриального производства; в спонтанное

взаимодействие и автопойезис — типа против застылой иерархии.

Билл Гейтс является иконой того, что он нарек «капитализмом, свободным от трения», постиндустриального общества и «конца труда». Софт побеждает «железо», а юный умник —

старого менеджера в его черном костюмчике. В новых компаниях больше не властвует внешняя

дисциплина; бывшие хакеры заполонили просторы, работают длинными часами, потягивают

напитки в интерьере, засаженном зеленью. Здесь лежащее в основе представление такое: Гейтс —

это субверсивный маргинальный хулиган, экс-хакер, который получил власть и вознесся как

почтенный босс.

Либеральные коммунисты — это высшее руководство, возрождающее дух соревнования или, другими словами, контркультурные помешанные компьютерщики, которые заняли руководящие

посты в больших корпорациях. Их догмой является новая, постмодернизированная версия

невидимой руки Адама Смита: рынок и социальная ответственность не противоположны друг другу, а могут объединяться ради взаимной выгоды. Как выразился Фридман, никто не должен быть

отвратительным, чтобы заниматься бизнесом в наши дни; сотрудничество со служащими, диалог с