действительности именно так, как она поступает в драме. Вы увидите перед

собою и поймете Катерину, но, разумеется, поймете ее так или иначе, смотря

по тому, с какой точки зрения вы на нее посмотрите. Всякое живое явление

отличается от мертвой отвлеченности именно тем, что его можно рассматривать

с разных сторон; и, выходя из одних и тех же основных фактов, можно

приходить к различным и даже к противоположным заключениям. Катерина

испытала на себе много разнородных приговоров; нашлись моралисты, которые

обличили ее в безнравственности, это было всего легче сделать: стоило только

сличить каждый поступок Катерины с предписаниями положительного закона и

подвести итоги; на эту работу не требовалось ни остроумия, ни глубокомыслия, и поэтому ее действительно исполнили с блестящим успехом писатели, не

отличающиеся ни тем, ни другим из этих достоинств; потом явились эстетики и

решили, что Катерина - светлое явление; эстетики, разумеется, стояли

неизмеримо выше неумолимых поборников благочиния, и поэтому первых выслушали

с уважением, между тем как последних тотчас же осмеяли. Во главе эстетиков

стоял Добролюбов, постоянно преследовавший эстетических критиков своими

меткими и справедливыми насмешками. В приговоре над Катериною он сошелся с

своими всегдашними противниками, и сошелся потому, что, подобно им, стал

восхищаться общим впечатлением, вместо того чтобы подвергнуть это

впечатление спокойному анализу. В каждом из поступков Катерины можно

отыскать привлекательную сторону; Добролюбов отыскал эти стороны, сложил их

вместе, составил из них идеальный образ, увидал вследствие этого "луч света

в темном царстве" и, как человек, полный любви, обрадовался этому лучу

чистою и святою радостью гражданина и поэта. Если бы он не поддался этой