Веру Павловну покоробило от готовности обнажить перед первым встречным то, что

обычно стараются скрыть.

– Как?

– Сначала сама сомневалась в здравом ли я уме. То, что происходило со мной, было явно

чем-то необычным. Первое время, чтобы как-то приспособиться к новому видению, пыталась

скрывать, врала. Потом не могла уже больше сдерживаться и утаивать то, что обрушилось на мою

слабую голову. Мне просто необходимо было рассказать обо всём, что вижу. Хотелось

предупредить людей и уберечь их от беды. Потихоньку стала открываться, зная, что таких, как я, всегда считают помешанными. Семейство перепугалось, решили, что я умом повредилась, и

против моей воли отправили меня "подлечить нервишки".

Она повернулась лицом и, глядя в глаза, продолжала:

– Я тихая, опасности не представляю, просто, как говорят, «не от мира сего». Но я-то знаю, что нахожусь в физическом теле на Земле, а сознание моё частично присутствует в другом мире. Я

как бы раздвоена, а это неизлечимо. Это же не болезнь, а состояние души. Но жить от этого не

легче, – она замолчала. – Потом, через некоторое время, опять положат …

– Опять? Зачем? – Вера Павловна зябко передёрнула плечами.

1 1Ин.4:12.

– Трудно сразу вернуться к действительности, прийти в себя после путешествия, после

возвращения оттуда, снова столкнуться с реалиями этой жизни, зная, что настоящий мир никто не

видит, – она сделала упор на реалиях, намекая на абсурдность житейских проблем. – Депрессия

накатывает. Врачи это хорошо понимают. Они-то относятся ко мне серьёзно. Им ясно, что я не

простая чокнутая, и меня интересно изучать. У них мой случай называется «синдром инобытия».

Каждый раз, когда я попадаю в их отделение, сбегается весь персонал. Они от меня не отходят.