Мне стало любопытно, сколько времени понадобится этому пьянице, чтобы доложить миссис Торнсен о моем визите... Прошло полчаса. За это время я успел рассмотреть все старые картины, оценить предметы антика, и мне это уже порядком стало надоедать. Наконец, дверь открылась и в комнату вошла дама.

Я ожидал увидеть располневшую старую женщину, но ошибся. Миссис Торнсен была высокой и худощавой женщиной с ухоженной фигурой, волосами платинового цвета с пробивающейся местами сединой, правильными чертами лица, проницательными серыми глазами, гармонировавшими с цветом тщательно уложенных волос.

Она сразу же впилась в меня глазами без малейшего намека на улыбку. Взгляд ее всецело был прикован ко мне. Он бегал по моей фигуре сверху вниз и снизу вверх; на минуту я даже засомневался в своем туалете и подумал, уж не раскрылась ли молния на моих брюках.

- Мистер Уоллес? - наконец разрешилась она глухим и холодным, как металл, голосом.

- Да, меня зовут именно так, - сказал я почтительно, помня о предупреждении Гленды.

- Присаживайтесь. Я вас долго не задержу.

Атмосфера в комнате была такой же теплой и непринужденной, как на похоронах. Я еще раз вспомнил о предупреждении Гленды насчет почтительного обращения, а потому, поклонившись, сел на чертовски неудобный стул, на котором остановился ее указующий перст. Затем она начала как сомнамбула кружить вокруг меня по комнате, бросая время от времени пристальные взгляды.

Сколько же это будет продолжаться?

Со спины она выглядела намного моложе, хотя мне показалось, что ей лет пятьдесят шесть - пятьдесят семь.

Я ждал. Я умею ждать. Ожидание - часть работы детектива, а она, между тем, продолжала свой индейский ритуальный танец по комнате. Оказавшись, уже в который раз, в дальнем от меня углу комнаты, она, наконец, остановилась и опять пронзила меня металлом своих глаз. Теперь между нами было метров десять, и я услышал, наконец, ее хриплый, холодный голос: